Современные национальные пенсионные системы появились на свет в результате масштабных социальных (если не социалистических) экспериментов в крупнейших индустриальных государствах XIX века — Британии и Германии. В Британии утвердилось представление о том, что государство должно гарантировать своим гражданам минимальные средства к существованию. Гарантом являлся госбюджет, в который и поступал специальный социальный налог. Другой, более изощренный вариант социального страхования предложил известный «социалист» Отто фон Бисмарк, который разработал изощренную схему трехсторонней солидарной пенсионной системы, в которой участвуют работники, работодатели и государство. В модифицированном виде эта система работает сегодня и в США — выплату пенсий здесь определяют корпорации, но гарантирует государство.

Ни одна из этих систем не прошла испытания временем. Обрушивается главный принцип социальной пенсионной системы: нынешние работники оплачивают пенсию старшему поколению в расчете на то, что будущие работники станут выплачивать пенсию им. Около 90% доходов нынешних пенсионеров из стран ЕС финансируется за счет отчислений нынешних же работников.

Но в результате изменения демографической ситуации все меньшее количество работников должно гарантировать безоблачную старость все большему количеству пенсионеров. По расчетам европейских демографов, соотношение количества людей старше 65 лет к тем, кому от 15 до 64, вырастет с нынешних 24% до 50% к 2050 году. В результате дефицит европейской пенсионной системы составит от 50% ВВП по оптимистичному сценарию до 90% — по реалистичному. Государственный фонд социального страхования США, по всем ожиданиям, станет дефицитным к 2018 году. Парадокс ситуации состоит в том, что не менять ситуацию нельзя. Но что-либо изменить в пенсионной системе невероятно сложно. Европа пока даже не пытается провести структурную реформу по замене распределительной системы накопительной.

Предпринимаются лишь попытки проведения параметрических реформ. Под этим научным названием скрывается наступление на права будущих пенсионеров — увеличение возраста выходящих на пенсию, сокращение тех или иных выплат. Все эти попытки ведут к мощнейшему социальному недовольству (марши протеста и забастовки в Италии, Франции и Германии). Исчерпаны, по общему мнению, и возможности для увеличения социального налога. Он и так вырос в Евросоюзе за последние десятилетия с 11% от фонда заработной платы до 19% (в США —12%). Но самое печальное обстоятельство — все эти жертвы напрасны. По расчетам пенсионных аналитиков, переход к индивидуальной накопительной системе неизбежен. В ближайшем будущем к такому переходу готовятся США. Но страсти достигли такого накала, что даже самые верные политические соратники главного идеолога приватизации социального обеспечения Джорджа Буша занимают осторожную позицию. Между тем ситуацию с пенсиями в США существенно осложняют корпоративные пенсионные обязательства. Их накопили индустриальные флагманы прошлых десятилетий — прежде всего автомобильные и сталелитейные концерны. В случае банкротства (так произошло с металлургами) пенсионные обязательства вынуждено брать на себя государство. Компании же используют это право в качестве инструмента политического давления на правительство.

Проще всего перейти на накопительную систему удалось в начале 80-х Чили, где людям просто предложили не платить социальный налог, а инвестировать часть доходов в ценные бумаги. Большая их часть принадлежала государству, которое было вынуждено увеличить государственный долг, чтобы профинансировать текущие пенсионные обязательства. Публичных демонстраций против предложения Пиночета на улицах Сантьяго зарегистрировано не было. Сегодня в Чили нет Пиночета, зато есть самая эффективная пенсионная система в мире.

По информации «Профиль»