|
11.07.2008 Евгений Гонтмахер в программе «От первого лица»
Вряд ли может быть иначе, если за последние полгода минимальный продуктовый набор
(по официальным данным!) подорожал на двадцать процентов. И можно представить,
какой удар был нанесен по бюджету семьи, и не только самой бедной, но и людей,
стоящих чуть выше по уровню обеспеченности.
Сторонники введения продовольственных талонов (сертификатов) утверждают, что
если не предпринять срочных мер, то не только самые бедные, но и относительно
средние слои очень скоро на себе почувствуют эти последствия. Впрочем, замечает
Евгений Гонтмахер, уже почувствовали: опросы показывают, что даже люди со средними
доходами (понятно, что для них вопрос о покупке хлеба или молока не стоит) уже
стали отказываться от привычных продуктов: раньше покупали сыр подороже - перешли
на более дешевый вариант. Раньше могли относительно легко поменять что-то из одежды
или купить вещь длительного пользования, - сейчас покупка как минимум откладывается.
При этом, подчеркивает Гонтмахер, речь не идет о дорогих покупках или крупных
затратах, - автомобиле, квартире, ипотечном кредите. И это на самом деле факт
тревожный.
Россия позиционирует себя в мировом сообществе как сильная, богатая страна. При
этом в одном из последних заявлений президента Медведева он заявил, что Россия
- богатая страна, но с бедным населением, и в этом наша проблема. Но что можно
реально сделать, чтобы одолеть эту бедность? Не случайно люди задают один и тот
же вопрос: почему страна так богата, нефть такая дорогая, а мы живем так плохо?
Дорогая нефть - бедствие и для нас тоже, уверен Гонтмахер. Именно поэтому у нас
такой дорогой бензин, авиационный керосин, а ведь стоимость топлива входит в цену
всех продуктов. Из-за высоких мировых цен у нас неизбежно будет дорожать газ,
и даже для внутреннего пользования; недаром Алексей Миллер сказал, что для Европы
тысяча кубометров будет стоить тысячу долларов. Но у нас открытая экономика, и
мы не можем жить совсем на отшибе. В чем же корень проблемы?
Конечно, можно сейчас повысить пенсии, пособия, и это нужно делать, потому что
людей нужно спасать (продовольственные талоны - отдельная тема, здесь очень много
подводных камней). Это может быть дубиной, а может стать тонким инструментом,
считает Гонтмахер. Если мы введем это федеральным законом, "вбухаем" огромные
деньги, но это до большинства нуждающихся не дойдет, уверен экономист. И даже
не по причине повального воровства: невозможно в Москве определить критерии бедности
на Чукотке и в Краснодарском крае; это должны делать местные власти.
Кстати, во многих регионах это делается: составляются персональные списки нуждающихмся,
многодетных семей. Важен индивидуальный подход, подчеркивает Гонтмахер. Скажем,
помощь семье, потерявшей имущество во время пожара и по этой причине оказавшейся
в трудной жизненной ситуации. Возможно, ни по каким другим критериям эта семья
в список нуждающихся не могла бы быть занесена. Необходимо видеть каждую семью
и оказывать конкретную помощь.
Но вопрос этим не ограничивается. У нашей бедности специфическое лицо. Бедные
есть в любой стране; в Соединенных Штатах пятнадцать процентов населения - бедные.
Или возьмем любую европейскую страну: есть нищие, есть маргиналы, наркоманы, деклассированные
элементы, психически больные люди. Это есть везде. Что там общество может для
них сделать? Налить тарелку супа, предоставить место в ночлежке. Но у нас проблема
в другом: кроме таких бедных, у нас есть люди, полноценно работающие, но при этом
получающие такую заработную плату, что прожить на нее сложно. Почему это происходит?
Корень зла (о нем говорил и Путин, и Медведев) - "нефтегазовое проклятие". Потому
что есть успешный сектор экономики, где совсем другие деньги: врач в муниципальной
поликлинике и врач в "Газпроме" делают одну и ту же работу, но получают совершенно
разные зарплаты. И хорошо, что в "Газпроме" платят хорошую зарплату. Но такую
же зарплату должны платить и врачу муниципальной поликлиники! Но у нас, по официальным
данным, чуть ли не морок процентов предприятий не имеют прибыли. Итак, по грубым
прикидкам, у нас треть экономики конкурентоспособна, там можно получать хорошую
зарплату (и там ее получают), а две трети - это экономика, которая еле сводит
концы с концами...
radiorus.ru
|